Блюз · для

Россия - это страна, которую уместнее всего было бы заменить словом нельзя. Потому что нельзя быть счастливой, нельзя получить визу, нельзя не учить древнеисландский, нельзя избежать общественного транспорта, нельзя улыбаться на улице, нельзя найти работу с датским языком, нельзя влюбиться, нельзя быть счастливой.
Дания - это страна, которую уместнее всего заменить словом можно. Потому что можно быть не-счастливой, можно звонить ему по телефону и реветь в трубку, можно на следующий день не звонить и не реветь, но не стать от этого веселее, можно всем улыбаться и не чувствовать никакого тепла, можно чувствовать себя чужой, можно ничего не ждать, можно быть не-счастливой.

моя соседка все реже приходит домой
это, конечно, прекрасно, что можно просто побыть одной
только хочется, чтоб случился кто-то совсем другой
и тем лучше
чем более не со мной

Всем известно, что лучше сделать, а потом сожалеть, чем не сделать и сожалеть.
Но иногда все-таки лучше не делать.
И не сожалеть.

Вот ничего не сделала, а пинлит вышел... (с) Крис

pinligt (дат) - очень неловко, неудобно, стыдно.

Я не хочу так, как было, я хочу так, как еще не было
и уже никогда не будет...

У тебя мое время, у меня твое время, у тебя мой язык, у меня твой язык, мое время короче на 2 часа, твой язык беднее на несколько сотен слов, наша пустота одинакова во всех измерениях. Пустота лежит между нами, пустота - это пространство, которое заканчивается в определеной временной точке, пустота - это отсутствие тебя и меня у меня и тебя. Пустота - это то, чего нет, это то, что не может мешать по определению, и то, что мешает больше всего на свете, потому что ее ощущаешь каждой клеточкой тела, внутри и снаружи, она давит и распирает, она делает воздух тяжелым и невкусным. Пустота, она такая густая и терпкая, что вытеснить ее может только

твое присутствие

...

Осень началась запахом Black XS, и вся прежняя я вернулась в себя теперешнюю. Сладкий запах заполнил всю комнату, и я не могу думать ни о чем другом, кроме тебя... Если бы ты знал, если бы ты только знал, как мне тебя не хватает...
Милый, милый М...

Стало холодно, и в ход пошли новые духи, новые приманки.
Холод и пустота всегда идут вместе, мы заполняем холод теплой одеждой и горячим чаем, а пустоту вещами или мыслями.
Но лучше всего и то и другое заполнить людьми...

Рука, наполовину спрятавшаяся в рукаве, похожа на кленовый лист. У нее коротко остриженные ногти, накрашенные темно-фиолетовым лаком, у нее золотое кольцо на указательном пальце и серебряное на безымянном. Рука каждой клеточкой, каждой порой чувствует прозрачный мир, в котором растет трава, на лугу пасутся лошади, а за одноэтажными домиками с красными черепичными крышами - бесконечное небо цвета полиэтиленового пакета.
Не осталось совсем кириллических мыслей, только кривыми идет асимптотическое приближение к литературному датскому с его лаконичными æ, ø, å. Язык периодически завязывается в узел, отказывается шевелиться в непривычном направлении, рука зачеркивает написанное, усталость заставляет бежать, бежать по доржкам среди полей - подальше от слишком вкусного ужина, который был шестым по счету приемом пищи...
От старого остались картинки в голове, фотографии на компьютере, голоса в скайпе, смски. Будущее упирается в день Рождения, смотрит на меня твоими глазами, и если это не любовь, то я просто дура, что тоже, впрочем, вполне вероятно. Но пока ты - единственое, по чему я скучаю здесь - а здесь вообще невозможно по чему бы то ни было скучать, потому что как можно скучать, когда живешь от написания стихотворения про капли на иллюминаторе самолета до дневниковых заметок про смерть Сталина и попыток убедить окружающих, что ты вовсе не претендуешь на звание датского писателя, что просто так получилось - и я в этой школе, путаюсь в раскладках клавиатуры, учу названия игральных карт, забываю краситься каждое утро, закрываю глаза и вижу страшное - потому что страшное перестало лезть в жизнь, и закопалось в мои короткие сны...
А осени здесь пока совсем нет, или есть, но я ее не чувствую, прохожу мимо, прохожу сквозь, и оказываюсь где-то за...

когда надолго уезжаешь из дома, дом постепенно переезжает к тебе...
не знаю, можно ли назвать домом место, где ты все равно постоянно чувствуешь себя немножко чужой, но - почему нет?
если, переехав сюда, я как будто влезла в новую шкуру, сбросила все страхи, все переживания, все неуверенности, как будто поменялась с кем-то жизнями.
в России есть много проложенных дорожек, и идти можно только по ним. наше сознание просто-напросто устроено так, что сойти с дорожки - это то, чего невозможно даже представить. есть вещи, надо которыми мы смеемся, есть вещи, которые мы считаем идиотизмом, есть вещи, которые кажутся нам единственно правильными. а здесь понимаешь, что все это - закостенелые стереотипы, единственое назначение которых - запрятать тебя в определенные рамки. здесь кажется, что эти рамки перестают быть стенами, мешающими тебе пройти, но становятся мяловыми границами, через которые так легко можно переступить. но, родившись в России, я могу быть только такой, какая я уже есть, сколько бы оболечек я ни меняла, и я отдаю себе отчет в том, что эта страна никогда не станет мне настоящим домом. и все-таки здесь открываются глаза на что-то такое, чего я никогда бы не увидела в России, если бы мне не с чем было сравнить. и это не потому, что я считаю Россию очень плохой - предупреждаю заранее комментарии подобного содержания - но есть вепщи, которые в русских не искоренишь, я это вижу сейчас очень четко, и мне от этого грустно. я люблю Россию по-своему - как ее можно не любить? - но скучать я по ней совсем не скучаю.
почти-почти совсем.
а дом уже купил билет сюда, и едет, так что скоро можно будет ловить себя на путанице местоимений "наше" и "их", потому что черт теперь разберет.

Мне однажды сказали,
Что родной язык
И язык, который ты учишь –
Как две разные дорожки,
Почти не связанные друг с другом
С тех пор я представляю свои мысли,
Как поезда,
Которые едут в разные стороны.
Останавливаются на красный
Переводят стрелки
Ждут пассажиров.
Кто-то садится в купе
С мягкими сидениями и запирающимися дверьми
Им нужен покой
Это самые уважаемые
Мысли об учебе, карьере, делах.
Их никто особо не любит.
В плацкарте едет средний класс
Мысли о повседневном
Стирке, готовке, покупках, новых вещах
По умеренным ценам.
Есть еще те, кто едет третьим классом
Они садятся на полустанках
Не разоряются на билеты
Это -
Нереализованные планы,
Сумасшедшие, необузданные идеи
Они набиваются в вагон, как селедки в бочке
Поют песни о свободе и братстве.
По другим рельсам ходят товарные поезда-
В вакууме круглых цистерн
Они перевозят воспоминанья,
Которые запечатаны навсегда.
В прямоугольных ящиках цвета ржавчины
Тоже наслоены воспоминания
Разложенные по датам и алфавиту.
Вагоны старые, их трясет на ухабах,
И мне приходится собирать то, что падает на пути.
Так я думаю о ненужном.
Но есть еще те, что приходят в любое время
Года, дня и ночи
Они садятся на крышу
И обнимают ветер.
Когда возникают они,
Я не смотрю уже ни на что другое.
Это мысли о любви.

Вот и очутилась я в Дании, а Дания - во мне. Все по-настоящему и одновременно как в сказке, и совершено не верится, что эти 3 недели, которых я ждала всю бесконечную русскую зиму, пролетели так быстро.
Дания летом совсем не похожа на Данию зимой. Правда, и я летом совсем-совсем не похожа на себя зимой. Тогда я еще приезжала в гости, а сейчас я приехала домой. Так странно ориентироваться в чужом метро, знать маршруты чужих автобусов, понимать чужую речь на улицах - и не воспринимать ничего из этого как чужое.
Сначала я даже оборачивалась на улицах, услышав сзади датскую речь, прочто по привычке, потому что к кому еще могут обращаться по-датски, как не ко мне, сами посудите, кто еще понимает этот странный язык? А теперь все так естественно, как будто только так и может быть.
Я могла бы рассказать много разных историй, но они случаются, и тут же стираются в памяти, потому что сразу же случается что-то новое. Я могла бы рассказать, как здесь прекрасно в хорошую погоду, как хочется сидеть допоздна у озер и смотреть на город, я бы могла рассказать, как здесь грустно, когда идет дождь, и в тебе просыпается какая-то незнакомая осень - и тоска. Я могла бы рассказать, какие тут красные крыши из окна и кривые улочки - но я не хочу превращаться в продавца открыток. Я хочу сохранить для себя свой Копенгаген.
Иногда мне приходят мысли о России, и я вспоминаю почему-то самое банальное из всего, что вообще можно вспомнить - Красную площадь. И что-то щемит в груди от того, как далеко все это и как знакомо. Это все туристические автобусы и Речной вокзал, и станция "Пролетарская" в нашей северной Венеции, там осталось что-то, от чего у меня по-прежнему туман в глазах. И еще я вспоминаю свою комнату, и вас всех, конечно, но домой совсем пока не хочется, потому что мое домой переехало вместе со мной.
Я уеду из Копенгагена, а перед глазами все еще будут стоять эти домики и улицы, и будет так же щемить в сердце, потому что это любовь, и никуда теперь от этого не деться...
Надеюсь, у вас там все хорошо.
Ждите вестей из датской провинции.
Целую вас)

Некоторые песни такие красивые, что от них хочется рассыпаться на много-много мелких прозрачных осколков и сверкать на солнце...
Или это потому, что некоторые песни ассоциируются с тобой?